В европейской литературе XVI-XVIII веков был такой жанр — плутовской роман. Как правило, он рассказывал о череде приключений, через которую проходит авантюрист (пикаро), постоянно меняя покровителей и чудом избегая смерти. Главными героями в плутовском романе были преимущественно выходцы из социальных низов, однако иногда встречались и деклассированные аристократы.

Автобиографический роман Дмитрия Алёшина о годах Гражданской войны в России «Азиатская Одиссея» (по-английски издан в 1940 году, по-русски – в 2017-м) отлично укладывается в жанровые рамки плутовского романа. Алёшин — белогвардейский офицер, однако на протяжении книги ему не раз предстоит сменить поле деятельности. Вот он ведёт праздную жизнь в Маньчжурии, а вот отправляется служить Колчаку. Вот он вынужден притворяться красным офицером и даже добивается несомненных успехов на службе, а вот уже находится в войске барона фон Унгерна. По всем законам жанра многочисленные трудности, кажущиеся неразрешимыми, в последний момент минуют героя: deus ex machina не раз появляется на сцене. Однажды, например, героя приняли за шпиона и уже вздёрнули на суку. В последний момент, однако, университетский товарищ узнал его и перебил верёвку выстрелом пистолета.

Достоверность повествования, насыщенного подобными чудесными спасениями, конечно, вызывает вопросы. Комментатор книги Александр Дементьев указывает, что образ героя здесь собирательный: скорее всего, в «Азиатской Одиссее» отражены приключения, случившиеся со многими знакомыми Дмитрия Алёшина, ведь военное время изобилует подобными ситуациями. Указывает Дементьев и на некоторые исторические и географические ошибки, которые автор допускает в своём романе (Ново-Николаевск, например, у Алёшина стоит на Енисее). «Азиатская Одиссея», впрочем, на историческую достоверность и не претендует, и читать её следует именно как художественное произведение с интересным приключенческим сюжетом и подробностями из жизни людей во времена Гражданской войны. Подробности эти зачастую ужасны (описываются многочисленные кровавые казни), но иногда и курьёзны:

«Через две недели комиссар вызвал меня к себе в кабинет и спросил, знаю ли я что-нибудь о законах. Получив отрицательный ответ, он удовлетворённо кивнул головой: „Хорошо“. Комиссар собирался назначить меня мировым судьёй, и моё невежество в тонкостях буржуазного законодательства было только кстати. Теперь он мог быть уверен, что ничто не помешает мне судить, руководствуясь исключительно лишь моим „революционным правосознанием“».

Придавая приключенческому роману подобный колорит, Алёшин вводит читателя в контекст истории, не перегружая его академизмом и избытком подробностей. То же самое не так давно проделал и Леонид Юзефович в книге о Гражданской войне «Зимняя дорога». Кстати, именно он открыл Алёшина русскому читателю, в 1993 году опубликовав в своём «Самодержце пустыни» перевод небольшого отрывка. А в год столетия Октябрьской революции осмысление начального периода советской истории особенно важно.