Восьмидесятые годы какого-то другого двадцатого века. Довоенный СССР разделился надвое в результате отступления советской армии к Уралу и оккупации фашистами европейской части Советского Союза — кроме Грузии, которую под шумок оттяпала Турция. Немцы назвали новое государство Россией, переименовали Ленинград обратно в Петербург, а кремлёвские звёзды сменили свастиками. Советы же заново отстроили обе столицы где-то в Сибири, и вот уже сорок лет Советский Союз и Россия, разделённые Уральским хребтом, как Берлинской стеной, существуют в хрупком мире, ненавидя друг друга, но не имея возможности изменить статус-кво.

Молодой советский учёный-китаист с клюквенной фамилией Руско едет на скоростном поезде «Беркут» из Советского Союза в Россию, чтобы столкнуться там с чужой культурой, потерянными родственниками, обрести новых друзей и врагов и многое понять о своём народе.

Книга Елены Чижовой, лауреата «Букера» и автора десятка пухлых романов, собрана из противоречий. Легко представить себе, как на неё ополчаются буквально все: антисоветчики и ностальгирующие по СССР, либералы и сторонники сильной руки, западники и славянофилы. Чижова провоцирует читателя, погружая его в будни двух тоталитарных государств, задавая неудобные вопросы, заставляя всех без исключения героев проявить не лучшие свои качества.

Собственно, первыми книгу уже обругали рецензенты «Литературной газеты» — это ли не лучшая похвала современному роману?

Причин, по которым «Китаиста» стоит полюбить, тоже достаточно: Чижова с видимым удовольствием разбрасывает по тексту прозрачные и скрытые намёки на реальную историю, вылавливать которые — увлекательная игра для читателя. К примеру, не названный по фамилии, но узнаваемый по бровям и дефекту речи Брежнев в романе — выходец не из Днепропетровской области, а из Приморья, где и в нашей реальности живёт много потомков украинских переселенцев. Другая деталь — язык героев, точнее, два языка — сов-русский и нем-русский.

Советские и российские граждане у Чижовой, как англичане и американцы у Бернарда Шоу, разделены общим языком.

Эта разница, лексическая и фонетическая, порой подана не очень элегантно, но идея скрадывает недостатки исполнения.

Елена Чижова упорно именует «Китаиста» антиутопией и поклоном оруэлловскому «1984». Однако к благородному жанру её могут причислить разве что западные читатели. Как известно, что европейцу антиутопия, то русскому — репортаж с места событий. Мягкофашистское (никакого Холокоста, евреев там лишь тихонько поругивают, а гей-парады лениво разгоняют) государство «Китаиста» — это не более чем доведённая до абсурда современная Россия с Гитлером в Мавзолее. Советский же союз и вовсе отличается от настоящего позднего СССР только государственными границами.

На самом деле роман Чижовой относится к другому жанру, не менее благородному — альтернативной истории.

Издатели справедливо сравнивают «Китаиста» с аксёновским «Островом Крымом», который пару лет назад не без триумфа вернулся на полки книжных магазинов на волне геополитических сотрясений.

Но куда более уместным кажется сравнение с классикой альтернативной истории, менее известной в России — «Человеком в высоком замке». Там пополам раскалывалась другая сверхдержава, США. Восточные штаты оккупировала Германия, а западные — Япония. Читала ли Чижова книгу Филипа Дика, неясно, но по страницам «Китаиста» рассыпаны десятки то ли случайных, то ли задуманных параллелей. Самая очевидная из них — «Книга перемен», с которой поминутно сверяют свой путь герои обоих романов. Впрочем, в последние годы к альтернативке чаще причисляют лишённые и вкуса, и любви к истории эпопеи о спецназовцах, расстреливающих Гитлера из гранатомёта. В таких условиях автор, который берёт за пример один из лучших образцов жанра, уже этим вызывает уважение, пусть кое-где и копирует этот образец чересчур старательно.