«Эксмо» выпустило на русском первые книги серии «Шекспир XXI века», где современные авторы пересказывают сюжеты произведений барда. Открывает серию роман обладательницы «Букера», канадской писательницы Маргарет Этвуд «Ведьмино отродье» по мотивам пьесы «Буря».

Идея переписать Шекспира казалась бы пошлой, если бы не лёгкость и ирония, с которой к ней подошли создатели проекта. Освоение и присвоение чужого — не новость для современной музыки, кино, визуального искусства. Пожалуй, меньше всего оно свойственно искусству Шекспира — театру. Собственно реконструкции спектаклей делают редко. Из ныне существующих в голову приходит только спектакль Александринского театра «Воспоминания будущего» (режиссёр — Валерий Фокин), в основе которого — знаменитая постановка Всеволода Мейерхольда «Маскарад». Но в театре часто играют со стилем и приметными режиссёрскими приемами. Легко представить на сцене аллюзии к психологическому театру Станиславского или к монологичному театру Евгения Гришковца.

Но задумка издателей не выходит в театральное поле, а остаётся в литературном. Около 20 авторов с громкими именами (среди них — обладательница Пулитцера Энн Тайлер, автор «Исчезнувшей» Гиллиан Флинн, самый зрелый обладатель «Букера» Говард Джейкобсон и другие) берут только фабулы пьес и переносят их в наши дни. Новые герои зеркалят характеры шекспировских. На выходе — не драматургия, а серия романов.

Тщательный разбор шекспировской «Бури», выбор характерных черт и мотивировок героев — одна из сильных сторон «Ведьмина отродья» Этвуд. Вторая — отказ от создания ремейка. Писательница делает изящный ход: история об изгнанном короле-волшебнике Просперо и его дочери Миранде, о мести врагам, случайно оказавшимся у берегов заброшенного острова, не просто переносится в 2013 год. Текст Шекспира здесь — материал творчества и размышлений для самой Этвуд и её главного героя — радикального театрального художника Феликса Филлипса.

В первой части романа автор торопливо проговаривает трагическую историю жизни Феликса. Долгое время его резонансные постановки Шекспира обожали театралы и критики. Но две утраты ослабили художника. После смерти трёхлетней дочери мир героя расслоился. Он мечтал воскресить Миранду в искусстве: сам сыграл бы одинокого отца Просперо, который чересчур опекает единственное сокровище. Но постановка «Бури» не состоялась. Феликса вышвырнули из профессии. Герой стал одержим, как и изгнанный король, одной идеей — местью.

Очевидно, что она должна быть непосредственно связана с постановкой пьесы. Читательское напряжение заключено в двух вопросах: когда и где герой сможет её осуществить? Этвуд находит отличную рифму «Бури». Где бы сегодня оказался самый неоднозначный герой пьесы — Калибан, сирота-дикарь, в крови которого — жестокость и грубость? Наверняка его рано или поздно отправили бы за решетку. С современными Калибанами сталкивается и Феликс.

Писательница увлекает историей об исцелении заключённых искусством. Правда, в какой-то момент кажется, что перед нами пересказ не Шекспира, а «Писателей свободы» или «Побега из Шоушенка». Но то, как автор описывает процесс создания спектакля в тюрьме, завораживает. Феликс предлагает собственное видение пьесы Шекспира. И пусть в этой истории всё идёт слишком гладко, как в далёкой от жизни выдумке (возможно, такое впечатление остается из-за скорости рассказа: подробностей немного, история — обобщённое воспоминание о том, как режиссёр работал с актёрами-заключёнными), но и у Шекспира пьеса сказочна — в этом смысле Этвуд соблюдает правила игры.

Писательница выстраивает трёхслойную структуру романа. Первый — «Буря», которую пересказывает заключённым режиссёр. Второй — постановка «Бури» с разбором характеров, поиском языка и формы спектакля, которые были бы близки и понятны заключённым и охранникам тюрьмы. В списке-распределении ролей мы видим, что шекспировские герои живут среди нас. Наконец, третий уровень, обрамляющий всю историю, — жизнь Феликса Филлипса. В его шкафу 12 лет хранится мантия Просперо; в его одинокой хижине, личном острове изгнания, куда он сам себя сослал, поселяется удивительный дух. Весь текст пронизан переиначенными цитатами, и игра в отгадывание и узнавание составляет ещё одну радость читателя «Ведьмина отродья».

Роман Этвуд стремится к многослойности и многозначности шекспировских пьес. И выполняет, на наш взгляд, центральную задачу — втягивает в разговор о вечных темах, которые делают шекспировский сюжет и вневременным.