На первый взгляд, расцвет и падение Древнего Рима — один из самых известных нам периодов античной истории. Он хорошо задокументирован, с ним мы сравниваем современную жизнь, его язык до сих пор изучают в университетах. Тем не менее настоящий Рим не во всём похож на привычный нам образ. Нам сложно отличить реальность от мифа или выдумок. Этой предвзятости не лишён и самый известный труд по истории Рима, «История упадка и разрушения Римской империи» Эдуарда Гиббона, который вышел в свет почти четверть тысячелетия назад.

Мэри Бирд, кембриджский профессор и колумнистка The Times, попыталась в своей книге «SPQR. История Древнего Рима» поменять точку зрения на историю Вечного Города.

Она сфокусировалась не на упадке Рима, а на его расцвете, показывая, как сочетание обстоятельств, воли и слепого случая превратили маленькое поселение в могущественную империю.

Кроме того, её волнуют иные вопросы, которые не приходили в голову историкам XVIII века. Бирд показывает, как жили простые граждане обоих полов, представители покорённых народов, рабы, делая их не менее важными героями, чем императоры. Но есть и другие причины, по которым от этого семисотстраничного тома сложно оторваться, даже если вы не историк.

Есть старый киношный приём: действие начинается с середины, зритель слегка растерян, но только более заинтересован, и лишь затем рассказчик объясняет, как герои оказались в этой ситуации и чем всё закончится. Так и «SPQR» начинается не с Ромула и Рема (хотя и их история, включающая в себя сомнительную волчицу и не менее сомнительное непорочное зачатие, будет рассказана), а с конфликта Цицерона и Катилины. Нет, Мэри Бирд не отвергает классический хронологический подход. Но она прибегает к нему, когда он необходим, и отступает от него, когда это позволяет лучше понять историю, увидеть её с высоты птичьего полёта.

Используй такую стратегию менее эрудированный автор, книга развалилась бы на множество маленьких не связанных друг с другом кусочков. Но Мэри Бирд, кажется, знает об этом периоде больше многих своих современников.

Даже в русском издании, где список источников укоротили в несколько раз, оставив лишь те, что переводились на русский язык, их перечисление занимает пять страниц.

Притом — и это главное достоинство книги — к каждому источнику Бирд подходит со здоровым научным скептицизмом. Личные письма, легенды, сочинения Плутарха, умозаключения современных историков она внимательно изучает, сопоставляет, словно устраивая авторам перекрёстные допросы. Здесь несложно удариться из одной крайности — перечисления общих мест — в другую — сенсационный срыв покровов. Впрочем, дешёвых сенсаций Бирд не обещает, зато задаёт интересные вопросы, подвергая сомнению каждый «общеизвестный факт». Вот история с волчицей, вскормившей мифических братьев. Что это — античная версия рассказа о Маугли или утерянная игра слов, ведь «волчицами» в Риме называли проституток? Вот легенда о коварном отравлении Клеопатры — а поместилась бы ядовитая змея в небольшую фруктовую корзину, как рассказывают? Бирд осторожно сомневается во всём, и в её исполнении работа историка становится неотличимой от работы детектива.

Бирд знает древний Рим со всех сторон: как римляне тушили пожары (разрушая соседние дома), где бездетные пары брали детей (на городских свалках, там же промышляли и работорговцы), в какие азартные игры играли (этому посвящена почти целая глава). Но при этом она не судит и не развешивает ярлыки, а скорее проверяет на прочность уже имеющиеся. Не идеализируя римлян и не глядя на них свысока, обращая равное внимание на наши с ними сходства и различия, Бирд показывает, как научный метод и здоровый скептицизм могут помочь понять историю.