Издательство «Рипол-классик» выпустило в серии «Легендарные книги литагентства ФТМ» две замечательные книги, посвящённые творчеству и жизни Николая Заболоцкого. Если книга Никиты Заболоцкого (сына поэта) «Жизнь Николая Заболоцкого» ранее выходила на русском и английском языках и стала уже библиографической редкостью, то «Таинственный город» самого Николая Заболоцкого, включивший в себя две переработанные повести для детей «Письма из Африки» и «Таинственный город», вышел, можно сказать, впервые.

То есть мы имеем дело с двумя очень важными переизданиями, которые уже стали хитами книжного рынка этого сезона. Книгу предваряет крайне информативная статья новосибирского филолога, знатока творчества Заболоцкого Игоря Лощилова, в которой раскрываются тайны первоначального авторства текстов, переработанных Заболоцким, и поясняются причины обращения к «детской теме» в конце 20-х – начале 30-х годов.

В своей книге об отце Никита Заболоцкий так представлял интерес Заболоцкого к детской литературе: «Предложение работать в детской литературе заинтересовало Николая Алексеевича прежде всего возможностью регулярного заработка. По совету Маршака был сделан пересказ приключенческой повести о путешествии в Тибет, литературная обработка для детей книг и писем о работе русского врача в Африке».

Например, «Письма из Африки» рьяно рекламировались в журнале «Ёж»: «Наш сотрудник, доктор Беюл, живёт сейчас в Центральной Африке. Там он лечит негров от сонной болезни. Он прислал нам очень много писем. Из этих писем мы сделали интересную книжку, которая так и называется „Письма из Африки“».

Правда, читая увлекательную статью Лощилова, мы позднее узнаем, что некто Беюл — не автор, а только получатель писем из Африки. История с авторством оригинальных текстов сама по себе — увлекательный литературный и человеческий детектив. Заболоцкий следует контексту эпохи, показывая в этих повестях, как человек-творец, человек-освободитель, то есть «новый советский человек» пытается цивилизовать и, если возможно, гуманизировать аборигенов новых для себя земель…

Мысль Николая Гумилёва об экзотических странах как об альтернативной реальности и уходе в неё («Жираф»), видимо, не близка Заболоцкому. Не уход транслируется его героем, а преобразование и просвещение, узнавание. Эта содержательная энергия направлена как раз на юного советского читателя в полной мере.

Также автору близка киплинговская позиция «бремени белого человека», страшащегося, но трансформирующего неведомые места.

Тема социального неравенства, столь популярная в литературе тех лет, более чем отчётливо звучит и у Заболоцкого. Так это ярко видно в откровениях тибетца герою о непосильной финансовой подати ламе, который должен помочь доставить умершую жену тибетца в окончательный ад, а то она застряла между первым и вторым адом, и муки её нестерпимы. Актуально воспринимаются рассказы о смерти, да и о цене жизни, особенно в стране, только пережившей гражданскую войну, красный террор, вступающую в мясорубку коллективизации: «Через некоторое время, когда течение отнесёт мертвеца на несколько миль ниже, тело снова вынимают из реки, режут его на отдельные куски и вынимают кости. Из берцовой кости ламы делают дудки, из черепа — барабаны и чашки для еды». Погружение в архаическую реальность Тибета и почти первобытной Африки парадоксально отсылало к реальности Советской России.

Финальное восклицание героя-освободителя, обращённое к несчастному негру в африканской истории, обращено и к соотечественникам автора: «И сколько нужно времени, труда и борьбы, чтобы вывести негра из этой нищенской, рабской жизни! Да, негр должен стать свободным и культурным человеком. Только тогда по-настоящему зацветёт брусса, и свободно вздохнёт вся чёрная закабалённая Африка!» Так же свободно, как и Советская Россия. Неожиданное переиздание. Своевременное. Заболоцкий — не только детям, но всем нам.