ул. Максима Горького, 78

+7 (383) 223‒69‒73 (торговый зал)

+7 (383) 223‒98‒10 (офис)

Бонусная программа

Борис Куприянов: «Книжная торговля похожа на торговлю овощами на рынке»

Литературный фестиваль «Новая книга», состоявшийся в новосибирском Центральном парке 16-17 сентября, собрал в столице Сибири великолепных специалистов книжного дела. С одним из них, владельцем старейшего независимого книжного магазина «Фаланстер» (Москва), издателем и общественником Борисом Куприяновым, пообщалась редакция газеты «Капитала»

Юлия Исакова

— Борис, за прошедшие пять лет с вами произошло много интересного. Открытие магазина «Циолковский», масштабная работа с московскими библиотеками, запуск портала «Горький»… Какой из проектов оказался для вас наиболее важен и как вы оцениваете эти пять лет в целом?

— «Циолковский» со мной не связан, это отдельный проект, сам по себе. Вообще, оценивать сложно: у меня дочка за это время родилась, например, я прочёл несколько сотен книг. А вот опыт с библиотеками был совершенно другого порядка — не книжный, а скорее опыт общения с чиновниками. И слава богу, что я этим больше не занимаюсь.
Иван Дыховичный, который работал главным режиссёром телеканала «Россия», на вопрос о личной оценке этой большой работы отвечал: это был необыкновенный, уникальный, очень интересный — и совершенно бессмысленный опыт. О библиотеках я такого сказать не могу, потому что очень полюбил библиотекарей и многому у них научился.

— Бессмысленной эта работа явно не была — выхлоп довольно большой.

— Да, что-то произошло: о библиотеках заговорили и стали изменять их — во Владивостоке, в Красноярске, в Татарстане, много где ещё. Но я рад, что эта история закончилась, потому что не мог постоянно заниматься на этой должности книгами и чтением. Я больше занимался бюрократической работой.

— Вы и в тогдашних интервью часто говорили, что гораздо интереснее книгами и чтением заниматься извне, чем изнутри системы.

— Это правда. Что касается главного — самый главный мой проект, «Фаланстер», существует, и всё у него очень хорошо, я не чувствую никакого спада в работе магазина.

kupriyanov

— Как вы переживаете кризисы?

— Кризис на всех отразился плохо.

— Но «Фаланстер» живёт 15 лет. Для независимого книжного в России это гигантский срок.

— Объективно это очень маленький срок. Старейший в мире книжный магазин «Бертранд» после Великого лиссабонского землетрясения 1755 года переехал на новое место и до сих пор там находится, оставаясь хорошим книжным магазином. 15 лет для книжного магазина — ничтожный срок, и то, что в России он считается долгим — позор для страны и для всех нас.

— Вам приходилось концептуально менять «Фаланстер» со времени создания?

— Никогда. Он изменяется сам: сейчас мы, например, больше уделяем внимания академической литературе, чем раньше.

— Это как-то связано с общим падением продаж художественной литературы?

— Не думаю. Художка в нашем ассортименте всегда находилась на месте очень почётном, но небольшом. Это связано с тем, что огромное количество прекрасных академических книг вообще не выходит за пределы издательств. Выпущенные 10-15 и даже пять-шесть лет назад книжки магазины уже не берут — а они бывают замечательными. Время заставляет нас реагировать на это, но тем самым мы не меняем формат, скорее корректируем его.

— А принцип коммуны, который вы сформулировали в самом начале — когда позиция директора как бы отсутствует, и все занимаются более-менее всем — сохраняется?

— Юридически он сохраняться не может, мы — ООО. Но фактически мы стараемся, чтобы голос каждого человека, который работает в магазине «Фаланстер», был равен голосу любого другого. Ментально мы стараемся принцип коммуны сохранять. У нас нельзя заниматься чем-то одним: все, включая меня, и заказы составляют, и коробки таскают. Разве что я не заглядываю принципиально ни в фейсбук, ни во «ВКонтакте», туда пишут ребята — и делают это лучше меня, у них есть свой стиль и концепция.

— Как вы думаете, есть ли сегодня смысл в литературных газетах, и какие тенденции наблюдаются в книжной прессе — и в печатных, и в интернет-изданиях?

— Со всеми изданиями о книгах — большая проблема. В последнее время книжные магазины стали делать свои собственные медиа, такие как паблик «Фаланстера» или сайт «Капитала». В основном всё, что мне попадается — печально в смысле значения, в смысле места в мире: даже хорошие материалы часто до читателя не доходят. Это касается и печатных, и электронных СМИ. Критика — это институт, уровень экспертизы, и у нас он отсутствует.

— Возникает ощущение, что отзывы обычных читателей находятся на одном уровне с рецензиями профессиональных критиков. Рекомендации остаются в тренде: и на порталах типа Livelib и Imhonet, и некоторые издательства запускают у себя на сайтах формы для комментариев. Есть ли тогда вообще смысл в книжной критике?

— К несчастью, во многом мнение блогера так же используется в маркетинге, как мнение некоторых критиков. Увы, то, что происходит сейчас с частью сайтов — абсолютно маркетинговая история. История вообще не про чтение, но про рекламу и продажу контента. Никакой культурной миссии она не имеет.

— Вы в связи с этим решили запустить «Горький»?

— У «Горького» другие задачи — он про книги и чтение, а не про книжную критику. Задача «Горького», которая пока ещё не очень заметна, и это наша вина — отнимать у текстов хрестоматийные смыслы и читать их по-другому. Сейчас мы готовим большой цикл, посвящённый школьной программе и тому, как миллионы россиян уроки литературы отучают читать на всю жизнь, заменяя понимание литературного произведения готовыми трактовками прошлой эпохи. Задача «Горького» — вернуть литературу в повестку. Очень амбициозно, не знаю, насколько это у нас получится, но мы постараемся.

— Насколько «Горький» долгосрочный проект? Какие у вас источники финансирования?

— Сейчас у нас есть финансирование на некоторый период — грант от одного очень уважаемого и любимого нами фонда. И задачи, которые мы ставим, зависят не от нашего баловства — всё это делается urbi et orbi, для града и мира, для пространства русского языка, а не масскульта. Я вижу «Горький» и через пять, и через пятьдесят лет. Безусловно, это не значит, что тексты, которые для него написаны, не могли бы появиться на других сайтах. Также ни один из тех, кто работает для «Горького», кроме меня, не родился в Москве. Все авторы — из регионов России или из-за рубежа, и дальше их будет только больше.

gge0iw9hlh8

— Наивный вопрос: по-вашему, зачем люди вообще сегодня ходят в книжные магазины? Все понимают, что в интернете книги покупать дешевле, а многим удобнее читать электронные книги на Bookmate или где-то ещё.

— Книжный магазин — это экспертиза и оценка. Даже если человек приходит не для того чтобы купить книгу, он ищет то, что нужно именно ему, смотрит, выбирает. Книжный магазин — это книги, уже отобранные за вас. Если я увижу магазин, в котором собраны все выходящие издания, я туда ходить не буду, потому что зачем? Между таким магазином и интернетом разницы нет. К тому же, книжный магазин — не место продаж, а диалог. И в этом смысле книжная торговля похожа на торговлю овощами на рынке. На рынке овощи стоят дороже, но у вас есть хотя бы видимость прямого контакта, возможность понять, доверяете ли вы продавцу. Понятно, что человек, который продаёт вам овощи, вряд ли их вырастил сам, но он явно разбирается в них лучше, чем вы.

— А как правильно продвигать книги и культуру чтения? Дизайнерские кампании, нацеленные на массовую аудиторию, выглядят чаще всего чудовищно.

— То, о чём вы говорите, имеет другую цель — освоить полученный на рекламу бюджет. Думаю, что вопрос продвижения в принципе не очень правилен: нельзя продвигать книги так же, как вы продвигаете новый стиральный порошок. Реклама стирального порошка по определению окажется лучше. О конкретных книгах можно рассказывать так, как это делаем, например, мы в «Горьком», а рекламировать лучше абстрактно процесс чтения.

— Но это всё равно работа на узкую аудиторию, и без этого заинтересованную. Как её расширять?

— Учить людей читать: объяснять, зачем необходимо чтение, в чём его радость.

— Кстати, огромное количество людей сегодня не читает художественную литературу, потому что не видит в этом смысла. «Практически полезные» книги вроде тех, что издаёт «Манн, Иванов и Фербер», более востребованы. Зачем, по-вашему, современному человеку читать художку?

— Если бы я был религиозным человеком, то ответил бы, что всё написано в Библии. Я купил в вашем магазине «Белый бушлат» Мелвилла, например, и с удовольствием прочту его в обратной дороге. На самом деле, не стоит делить литературу на художественную и нехудожественную, дело не в этом. Художественная литература — то, что обучает вас думать, развивает критическое мышление через попытку расшифровать, что хотел сказать автор. Это серьёзная работа — сотворчество с автором.

— Почему одного КРЯККа на целую Сибирь недостаточно и считаете ли вы, что книжных ярмарок и фестивалей должно быть больше?

— Я считаю, что ярмарка должна быть в каждом городе. Для повышения городской культуры, для понимания, что книга в городе играет важную роль. Что люди, которые в этом городе живут, способны на получение образования, творчество, повышение компетенций. КРЯККа на Сибирь не хватает, потому что едва ли человек поедет туда из Благовещенска. И я рад, что в Новосибирске появилась своя «Новая книга».

Фото Яны Колесинской

© Капитал, 2017

Разработка сайта - A1PRO